Главная » Статьи » Разное.

Из фронтовых воспоминаний
1941-1945 ХИТРЫ НА ВЫДУМКИ ШОФЕРЫ.
Из фронтовых воспоминаний.

 

Погрузив на станции Крестцы мины, я, как обычно, отправился на своем «газике» в нелегкий путь на передовую. Километров двадцать предстояло проехать по Ленинградскому шоссе, а затем свернуть влево и по скверной болотистой дороге ползти еще добрых полсотни километров.

При выезде из Крестцов, на контрольно-пропускном пункте меня остановила регулировщица.

     Товарищ водитель, куда следуете?

     В район Парфина, — отозвался я.

     Возьмите офицера.

Я убрал с сиденья промасленную телогрейку, и молоденький лейтенант занял место рядом со мной. Оказалось, он возвращался из госпиталя  в  свою артиллерийскую  часть.

Следя за дорогой и объезжая ямы, я поделился со своим пассажиром некоторыми фронтовыми новостями, посетовал на плохую погоду и, конечно, на то, что по всем правилам мою старенькую полуторку давно уже следовало бы поставить на «капиталку», а приходится вот ездить.

     Война! — сочувственно вздохнул лейтенант. И, заметив болтающуюся на шнуре у щитка приборов деревянную рогатку, поинтересовался:

     А это что такое?

     Пятая скорость, — с улыбкой пояснил я.

     Пятая скорость? Это что-то новое. А как она действует?

     Вот кончатся эти колдобины, выедем на хороший участок, тогда увидите.

Надо сказать, Ленинградское шоссе весной 1942 года в этом районе было сильно разбито. Моя машина Interprète à Moscou, двигаясь на второй передаче, тяжело переваливалась с ухаба на ухаб. Но вот дорога улучшилась, появилась возможность перейти на прямую передачу. Я это сделал, а рычаг переключения застопорил рогаткой, второй конец которой уперся в щиток приборов.

     Чтобы не было произвольного выключения, — пояснил я попутчику.

     Изобретатель! — одобрительно отозвался офицер.

     Нет, заимствованное новшество, — признался я.

Да, такую «пятую скорость» можно было встретить в 1941—1942 годах на многих фронтовых полуторках. У ГАЗ—АА были слабые места, которые особенно отчетливо выявились в условиях войны. В частности, быстро изнашивались зубья кареток третьей и, еще более, четвертой передач. Вот водители и вынуждены были как-то выходить из положения.

Почти у каждого «газика» из глушителя и сапуна тянется беловатый дымок — это говорит о повышенности износа поршневой группы. Поэтому в переднем углу кузова, всегда, был приспособлен огнетушитель, вернее, корпус от него, заполненный автолом — для долив. А чтобы газы не просачивались в кабину на сапун надевали гофрированную трубку от противогаза, второй конец которой выводили вниз, под брызговик.

С правой стороны капота у многих полуторок можно было увидеть проволоку. Дело в    том,    что    аккумуляторы    у    большинства машин были слабые и заводить двигатель приходилось от руки. И вот шофер правой рукой крутил коленчатый вал, а левой тянул за проволоку, соединенную с воздушной заслонкой карбюратора, чтобы обогатить смесь. Иначе непрогретый двигатель не запустишь.

Особенно трудные условия для водителей сложились летом 1942 года. Страна испытывала нехватку горючего, и в бензин стали добавлять лигроин, керосин. Чтобы запустить двигатель на таком топливе, иногда даже в теплое время приходилось нагревать карбюратор или впускную трубу коллектора. Ехали машины намного хуже, в камерах сгорания появлялось огромное количество нагара, из глушителя сыпались искры. Для экономии топлива выпустили приказ — ездить только в сцепе с другой машиной.

Поистине ахиллесовой пятой грузовика ГАЗ—АА были так называемые промвалики (короткие валы, соединяющие коробку передач с карданным валом), а также шестеренки вторичного вала коробки передач, входившие в зацепление с промвалом. Правда, эти детали пробовали, где можно, реставрировать, но делалось это, конечно, примитивно, без соблюдения должной технологии, и служили такие восстановленные валы и шестеренки очень недолго. Поэтому, отправляясь в дальний рейс, водители старались взять в запас «промежуток». Кстати, чтобы заменить этот «промежуток», нужно было откатить задний мост.

Большие трудности представлял пуск двигателя в зимнее время, так как водомасло-грейки имелись лишь в крупных автомобильных подразделениях. Приходилось прибегать к подогреву картера двигателя, карбюратора и впускной трубы коллектора. Часто пользовались приемом пуска с буксира. А водители ЗИС—5 сплошь и рядом обзаводились особой заводной рукояткой — удлиненной, с увеличенным плечом. За такую ручку могли взяться сразу два, а то и три человека. Окрестили ее сразу «стахановкой».

Немало неприятностей доставляло зимой обледенение лобового стекла. С этим боролись просто — протирали его крепким соляным раствором.

На довоенных автомобилях устанавливали трехщеточные генераторы с реле обратного тока. Эти реле часто выходили из строя. И тогда, чтобы продолжать поездку, шоферы выводили провода от аккумулятора и генератора в кабину. При достаточных оборотах двигателя эти провода соединяли, а при малых и при заглушенном моторе разъединяли.

Известны и более оригинальные выходы из трудного  положения.  Помню,  однажды  увидел: возле трехтонки Ивана Клещара собрались   водители,    с   интересом    заглядываю под  капот,   качают   головами.   Я  подошел   и услышал следующий разговор:       

     Как же ты, Ваня, приехал без карбюратора?  

     Да вот он, мой карбюратор! — отозвался Клещар, показывая котелок. 

     Ты  не шути,  мы серьезно спрашиваем,

     А я и не шучу.        .   

И   Клещар  рассказал,   что   произошло.   Он поехал с бригадой ремонтников на передовую, чтобы снять с подбитого танка Т-34 кое-какие части. Когда задание уже было выполнено, противник их заметил и открыл   минометный огонь. Все обошлось благополучно, только несколькими осколками у ЗИС—5 продырявило крыло, капот и раскололо карбюратор. Тогда Клещар привязал к впускному патрубку ветошь, одного из солдат посадил на крыло с котелком бензина и велел понемножку поливать на ветошь.

     Сначала дело не клеилось, двигатель то и дело захлебывался, — объяснял Иван. — Но потом солдат  приноровился  лить равномерно, и можно было сносно ехать.

Вспоминается еще один случай, относящийся  уже  к   1944  году,  когда   в   нашей  армии появились американские, а также трофейные немецкие   автомобили.   Водитель   Владимир Сычев   возвращался   в   часть   со   старшиной, нашего рембата на «Форде». И вот, когда до места    назначения    оставалось    еще    около десяти километров, он заметил, что стрелка масляного манометра стоит   на  нуле.  Сычев остановил машину, полез под капот и обнаружил, что отвернулся один  штуцер. Масло вытекло. А запаса не было.

Старшина приуныл, ибо вез продукты.

     Что ты будешь делать, хоть на воде поезжай! — вздохнул он.

     На воде так на воде, — отозвался водитель и взялся за ведро, чтобы сходить к ручью.

     Ты что, спятил? — испугался старшина.

     Ничего не. спятил. Залью литра два, и поедем,

И уже когда тронулись, Сычев объяснил старшине, что маслоприемник у «Форда» плавающего типа, а в картере двигателя всегда остается «мертвый» уровень масла. После заливки воды это масло всплыло и стало поступать в насос.

Да, много смекалки и находчивости проявляли фронтовые водители, зная, что своим самоотверженным трудом приближают час желанной победы.

И. МАРТЬЯНОВ, водитель первого класса, ветеран войны г. Иваново

На этом все, спасибо за внимания, надеюсь, мой пост вам помог, и вы оцените мои труды, кликнув по одной из кнопок, социальной сети и поделитесь с друзьями. Не забываем подписаться на обновления. Удачи!

Другие материалы по теме:


Категория: Разное. | Добавил: maloir (21.06.2012) E W
Просмотров: 1409 | Теги: военные истории, Великая Отечественная Война, истории ветеранов, зис -5 | Рейтинг: 0.0/0
     Подпишитесь на обновления Библиотеки Шедар Кассиопеи:

     Ваш Email:     

Случайное:

Всего комментариев: 0
Имя *:
Email:
Код *: